Мой мир начался в Керчи, в доме, который мало походил на обычный. Отец — гипнотерапевт и исследователь сознания, мать — предприниматель. Воздух здесь был пропитан иными смыслами: разговорами о возможностях психики, силе мысли и нетрадиционных путях к здоровью.

Одной из первых книг в моих руках стал учебник по шиацу (кто бы мог подумать, что это семя прорастет спустя почти 30 лет). Отец с детства внушал мне простую, и вселенскую по масштабу, идею: наша реальность — это проекция внутреннего состояния и мышления. Параллельно я впитывал его эксперименты с питанием — вегетарианство, сыроедение, многодневные голодания. Это не были просто правила; это была философия жизни, бросившая вызов общепринятым нормам. Во мне зажглась искра исследователя, который ищет корни, а не довольствуется готовыми ответами.

Эти знания не оставались теорией. На школьных переменах я интуитивно «терапевтировал» одноклассников: помогал справляться с эмоциями, выводил в позитив через юмор. Я просто повторял то, что ежедневно подсматривал и подслушивал, сидя у двери отцовского кабинета. Его диалоги с пациентами стали моим первым и самым глубоким учебником.

Но жизнь приготовила проверку на прочность. К 20 годам мне вынесли «приговор»: болезнь Рейно, проблемы с позвоночником, хронический энурез. Мир сузился до больничных коридоров и чувства несправедливости. «Я еще не начал жить!» — вот что кричало внутри. После периода отчаяния проснулся бунтарь. Я знал о силе плацебо и о случаях «невозможных» исцелений. Знания были — не хватало веры и живого примера.

Пример пришел самым неожиданным образом. В 2012 году моя мама внезапно потеряла возможность ходить. Врачи разводили руками. И тогда знакомая подсказала мне древний ритуал — работу с купелью, визуализацией и состоянием. На свой день рождения, 13 мая, я провел этот обряд с одной мыслью — о ее здоровье. Через день мама встала на ноги. Еще через день — ее выписали под нашу расписку, потому что медики не могли поверить в скорость выздоровления.

Этот случай стал точкой невозврата. Я понял: между моими действиями и ее исцелением была не случайность, а причинно-следственная связь. Нужно было найти ключ. Так я оказался в московской школе парапсихологии у Юрия Подгорного, где эзотерика обрела стройный научный язык. Я жадно впитывал знания об энергопрактиках, фокусе внимания, шишковидной железе. И сразу бросился в практику: уже в 2013-14 годах, работая в Москве вместе с отцом, я помогал людям с остеопорозом, варикозом, проблемами в отношениях и финансах.

Параллельно начался мой девятилетний эксперимент над собой — переход на сыроедение, а затем на фрукторианство. Это был не просто отказ от привычной пищи. Это было тотальное переосмысление культуры питания, морали потребления и социальных ритуалов. Я увидел фундаментальную связь между тем, что мы едим, и тем, как мы живем и болеем. Итог: полная смена окружения, исцеление психики от множества программ, и — главное — постепенное отступление «неизлечимых» болезней. Я на своем опыте доказал, что можно по-другому.

К 30 годам пришло новое понимание: работы с психикой и энергией мало. Тело — забытый храм, в стенах которого замурованы непрожитые эмоции. Так в мою жизнь вошли тренинг Свами Даши, школа психосоматики и, наконец, любимейший инструмент — гвозди садху. Но чтобы вступить в эту новую главу, предстояло совершить самое болезненное расставание.

Всю жизнь я рос с установкой, что рожден не для себя, а чтобы досматривать мать. Эта программа была вписана в мою ДНК долга и вины. Я жил в ее доме, без отношений, почти не выходя из комнаты. Любая моя попытка отодвинуться встречала тяжелейшие приступы давления, слезы, обвинения в предательстве и намеки на скорую смерть — на моей совести.

Чаша переполнилась. «Или я меняю жизнь, или жизнь меняет меня», — понял я и пошел в терапию. Вывод был беспощаден: «Пора валить». Чтобы я не сбежал, терапевт дал мне 72 часа, чтобы озвучить родителям решение об отъезде. Прошло 70. Я съел 11 шоколадок, а мое тело стало сине-фиолетовым от внутренней бури.

Возвращаясь с двенадцатой, я осознал: сахар — это топливо для готовящейся битвы. Я выбросил шоколадку и пошел говорить.

Сценарий мамы повторился: давление за 220, слезы, прогнозы о смерти. Но впервые в жизни я сделал шаг сквозь этот шквал вины. Я выбрал себя и свою жизнь. С невероятным облегчением и гордостью я написал терапевту: «Задание выполнено». Пуповина была перерезана. Я отправился в свой путь.

Я обрел свободу, и моя практика на гвоздях расцвела. Я не просто стал мастером — я создал собственную методику гвоздетерапии, сплавив воедино весь предыдущий опыт. Стал двукратным рекордсменом России, стоял на доске с гвоздями на высоте 4000 метров перед Эльбрусом. И основал школу, где обучаю новой профессии — Мастер гвоздетерапии.

Позже я снова пересекся со Свами Даши, чтобы глубже погрузиться в работу с телом, изучив шиацу и аюрведический йога-стретчинг. Инструментарий стал полным: психика, энергия, тело.

А в 2022 году случилась моя вторая великая битва и второе рождение — восхождение на Эльбрус. На пределе высоты, когда проводник заговорил о риске комы, я рыдал два часа, глядя на пролетающую перед глазами жизнь. Я увидел главное предательство: я всю жизнь отрицал в себе творца. Там, на краю, я дал обещание: если спущусь живым — заявлю о себе миру как о творческой личности.

Я спустился. Так родилась фототерапия, а затем и фоторегресс — мои авторские методы, где искусство фотографии становится инструментом исцеления и глубокого самопознания. Во мне кристаллизовалась миссия: привнести здоровье в искусство, а искусство — в здоровье. Я видел, как в творческой среде царят зависимости и забвение тела, а в сфере здоровья часто нет места красоте и эстетике. Я хочу соединить эти миры.

Это — путь длиною в жизнь, который продолжается. Детали, откровения, истории борьбы с зависимостями и встречи с любовью ждут своих страниц в книгах, которые я напишу. И, конечно, в фильмах, где можно говорить с душами без слов — языком философии, смыслов и эстетики кадров.

Благодарю вас за интерес к моему пути. Мы встретились, а это значит - наши вселенные резонируют. Буду рад, если наше взаимодействие продолжится.